Прощалась капля с морем – вся в слезах!
Смеялось вольно море – всё в лучах!
«Взлетай на небо, упадай на землю –
Конец один: опять в моих волнах».
Смеялось вольно море – всё в лучах!
«Взлетай на небо, упадай на землю –
Конец один: опять в моих волнах».
Омар Хайям, перевод Ивана Тхоржевского (1878–1951)
Рубаи – четверостишие с рифмовкой aaba
Рубаи – четверостишие с рифмовкой aaba
"
Откройте любой стриминг и долистайте рекомендации до конца. Между скандинавским детективом и корейской драмой, почти наверняка найдется турецкий сериал, который посмотрели десятки миллионов, иранский фильм с «Оскаром» и израильская история, которую вы, возможно, уже видели в американской версии. Восточное кино давно живет в подписках, просто алгоритм не помечает его словом «восточное». Этим разбором мы открываем рубрику «Восток» и объясняем, почему это часть общего языка мирового кино.
—
о рубрике
Карта
кинематографий
восток это
«Восток» в ПОВ – это не сторона света и не открыточная картинка с минаретами и базаром, а пять конкретных кинематографий: иранская, турецкая, израильская, египетская – классическая школа арабского кино – и молодые индустрии стран Персидского залива. Их редко ставят в один ряд: у них разные бюджеты, разные отношения с государством и разная зрительская судьба. Однако вопрос к экрану при просмотре возникает похожий – как остаться собой там, где жизненные нарративы привыкли решать семья, религия и власть.
Корея, Япония, Китай и Индия сюда не входят: у них своя рубрика «Азия», свой масштаб и своя оптика. «Восток» в нашем понимании – это Ближний Восток и его ближайшие соседи, тот самый регион, который читатель привык встречать в новостных сводках, а не в титрах. Именно с этого смещения начинается вся рубрика.
Корея, Япония, Китай и Индия сюда не входят: у них своя рубрика «Азия», свой масштаб и своя оптика. «Восток» в нашем понимании – это Ближний Восток и его ближайшие соседи, тот самый регион, который читатель привык встречать в новостных сводках, а не в титрах. Именно с этого смещения начинается вся рубрика.
Цифры против мифа об оазисе
Гидеон Рафф, создатель израильского сериала «Военнопленные» (Hatufim), который лег в основу американской «Родины». Comic-Con, Сан-Диего, 2014 год. Фото: vagueonthehow / Wikimedia Commons, CC BY 2.0
Военнопленные» / Hatufim (2009–2012) — оригинальный израильский драматический триллер
Военнопленные» / Hatufim (2009–2012) — оригинальный израильский драматический триллер
Турецкий сериал "Великолепный век"
Турецкий сериал "Великолепный век"
Главные режиссёры турецкого исторического сериала «Великолепный век» братья Дурул Тайлан и Ягмур Тайлан
Турция входит в тройку крупнейших экспортеров сериалов в мире вместе с США и Великобританией. Ежегодный доход от экспорта турецких сериалов превысил 1 миллиард долларов (для сравнения: в 2022–2023 годах этот показатель составлял около $600 млн, а в начале 2000-х годов – всего $10 млн). Драмы, которые дома называют dizi (по-турецки – «сериал») всемирно известны: их показывают в Латинской Америке, на Балканах и на Ближнем Востоке, они есть в каталогах Netflix и локальных платформ.
В Израиле часто придумывают истории, которые потом пересобирает весь мир. Сериал «Военнопленные» (Hatufim, Израиль, 2010) стал основой американской «Родины» (Homeland), психологическая драма «Бетипуль» (BeTipul, 2005) превратилась в сериал HBO «Пациенты» (In Treatment), а подростковая «Эйфория» выросла из израильского оригинала 2012 года. Можно не посмотреть ни одного израильского сериала в оригинале и при этом знать сразу три адаптации, листая стриминг.
Иранские режиссеры десятилетиями работают под жесткой цензурой: есть ограничения на то, что можно показать, кого снимать и как. Для западного продюсера такие рамки показались бы непреодолимыми, но именно они воспитали одну из самых уважаемых авторских школ в мире.
Иранское кино научилось говорить о большом через малое: о бедности и достоинстве – через историю о потерянных туфлях, о несправедливости – через семейную ссору, о вере – через паузу за столом. Фильм «Развод Надера и Симин» (реж. Асгар Фархади, Иран, 2011) принес стране первый «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке, а «Коммивояжер» того же режиссера (2016) – второй.
Иранское кино научилось говорить о большом через малое: о бедности и достоинстве – через историю о потерянных туфлях, о несправедливости – через семейную ссору, о вере – через паузу за столом. Фильм «Развод Надера и Симин» (реж. Асгар Фархади, Иран, 2011) принес стране первый «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке, а «Коммивояжер» того же режиссера (2016) – второй.
Асгар Фархади, режиссер фильмов «Развод Надера и Симин» и «Коммивояжер», принесших Ирану два «Оскара». Каннский кинофестиваль, 2013 год. Фото: Georges Biard / Wikimedia Commons, CC BY-SA 3.0
Оговоримся сразу: ПОВ не превращает рубрику в политическую сводку, и цензура интересует нас ровно настолько, насколько она объясняет, почему иранское кино выглядит именно так.
восток это
Иран: кино, которое говорит вполголоса
Первые заметные работы вышли еще до отмены запрета: «Ваджда» (реж. Хайфа аль-Мансур, Саудовская Аравия, 2012), история девочки, которая копит на велосипед, стала первым полнометражным фильмом, целиком снятым в королевстве, и первой полнометражной работой саудовской женщины-режиссера. Сегодня страны Залива вкладывают в кино большие деньги, строят студии и запускают фестивали, и за этим интересно следить: индустрия складывается прямо на глазах. Рядом с новичками – признанный ветеран: египетское кино, классика арабского экрана, чей золотой век создал жанры и звезд задолго до того, как о ближневосточном кинематографе заговорили на Западе.
В том же регионе есть и обратный сюжет – там, где кино приходится собирать почти с нуля. В Саудовской Аравии публичные кинотеатры были запрещены 35 лет, и залы вновь открылись только в 2018 году. Для страны, где около двух третей граждан моложе 30 лет, это означает появление сразу и зрителя, и профессии.
Персидский залив и Египет: новые индустрии и старая школа
Хайфа аль-Мансур, режиссер фильма «Ваджда» (2012), первого полнометражного фильма, целиком снятого в Саудовской Аравии. Кинофестиваль Tribeca, Нью-Йорк, 2018 год. Фото: Rhododendrites / Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0
Фатен Хамама, одна из главных звезд золотого века египетского кино, 1962 год. Фото: автор неизвестен / Wikimedia Commons, общественное достояние
почему «аутентичность» –
Что мы покажем в этом сезоне
ленивое слово
«Аутентичность» – удобное слово, которое держит чужое кино на безопасном расстоянии: красиво, необычно, но будто не про нас. С восточным кино это не всегда работает. Турецкая семейная сага и иранская драма о разводе понятны тем, кто хоть раз делил с близкими вину и ответственность. Израильский сериал о вернувшихся из плена солдатах стал американским хитом не из-за «восточного колорита», а потому что говорит об универсальном – о доверии, предательстве и цене возвращения.
Кино вообще устроено как единый язык с разными акцентами, и Восток здесь не закрытый диалект для посвященных, а его полноправная часть.
Кино вообще устроено как единый язык с разными акцентами, и Восток здесь не закрытый диалект для посвященных, а его полноправная часть.
В ближайших выпусках рубрики выйдут:
— Турция: как устроен сериальный конвейер и почему его смотрят на разных континентах;
— Иран: как режиссеры превращают запреты в художественный прием;
— Персидский залив: что происходит в индустриях, которые десять лет назад только зарождались;
— Египет: каким был золотой век арабского кино.
Восточное кино вы уже знаете; задача ПОВ – помочь увидеть, что именно вы смотрите.
— Турция: как устроен сериальный конвейер и почему его смотрят на разных континентах;
— Иран: как режиссеры превращают запреты в художественный прием;
— Персидский залив: что происходит в индустриях, которые десять лет назад только зарождались;
— Египет: каким был золотой век арабского кино.
Восточное кино вы уже знаете; задача ПОВ – помочь увидеть, что именно вы смотрите.
лента
Исторические хроники
кино в периоде
“
”
.jpg){kind=link}
